Затем последовала проверка у офицера.

— Какая ты нарядная, — увидев девушку одобрительно сказал офицер. — Иди убирать кабинет шефа. Чтоб все было чисто… А не то, — офицер показал рукой на потолок, — быстро там очутишься.

— Хорошо, я постараюсь, — ответила Мария.

— Иди.

Еле передвигая ноги, Мария пошла за офицером на второй этаж. Вот и кабинет генерала. Она начала уборку. Стала протирать подоконники. Одно окно, второе, третье. Куда поставить мину? Куда? Офицер время от времени заглядывает в открытую дверь, кричит:

— Шнель! Шнель! — и продолжает маршировать по коридору.

В центре кабинета — длинный стол, накрытый сукном.

Мария влезла под стол и, делая вид, будто протирает пол, вытащила мину… Приложила ее к железной обивке ящика и со страхом оторвала руку. Мина прикрепилась.

А из коридора опять:

— Шнель! Шнель!..

Наконец уборка закончена. Мария сбежала по лестнице, пошла к ефрейтору сдавать тряпку и ведро. Тот удивленно взглянул на нее:

— Что с тобой? Ты что, больна?

— Да, что-то голова болит… — еле выговорила Мария.

Надела пальто и, изо всех сил стараясь сохранять спокойный вид, вышла на улицу. Мина была поставлена без пятнадцати десять.

Мария забежала домой, захватила заранее приготовленные узелки с вещами и вместе с матерью ушла на окраину Мозыря. Там их ждали наши разведчики.

Без четверти двенадцать в центре города раздался сильный взрыв.

Вскоре во всех направлениях разошлись эсэсовские карательные отряды, но партизаны, принимавшие участие в операции, были готовы к этому — они заминировали дороги, устроили засады…

Через месяц мы захватили в плен одного офицера из штаба Зейса. На наш вопрос, как был уничтожен его шеф, он ответил:

— О, наш шеф капут! Наш шеф подскочил под потолок вместе со столом… В потолке была даже дырочка… Наш шеф капут, капут…