— Господин гебитскомиссар, — снова обратился я к нему, — насколько мне известно, вы два месяца как приехали из Германии.

— Да.

— А где вы служили там?

— В одной войсковой части.

— Какой?

— Это нестроевая часть. Она расположена севернее Берлина.

— Точнее?

— В пригороде Берлина.

Он долго тянул и наконец признался, что служил интендантом на складах генерального штаба в Бернау.

Я уточнил, через какие города он проезжал, какую военную технику видел по дороге. Затем попросил его написать обо всем этом подробнейшим образом и при следующей встрече передать мне.

Зустель согласился:

— Хорошо, я все это сделаю, — и посмотрел на часы.

— Вы спешите? — спросил я.

— Да. Я сказал в штабе, что поехал на прогулку. Мне пора возвращаться.

…Когда Зустель уехал, мы дали об этом знать Оле и приказали ей проследить за ним. А через два дня Оля сообщила, что о нашей встрече с гебитскомиссаром вроде бы никто не знает.

На третий день, как было условлено, в двенадцать дня, Зустель приехал снова. Он привез все сведения, которыми я интересовался.

Состоялись третья и четвертая встречи. На пятой Зустель сказал мне, что поступил приказ об эвакуации из Турова и окрестностей всех немецких войск. Я немедленно информировал об этом Центр и получил приказ подготовить нашего разведчика Михаила Роднюка для «эвакуации» вместе с гебитскомиссаром в глубь Германии.

Когда Михаил был готов к выполнению задания, я сообщил Зустелю о том, что мы хотим послать с ним а Германию нашего человека. Он насторожился:

— Кто это?

Я тут же познакомил его с Роднюком, хорошо знавшим немецкий язык. Мы договорились, что гебитскомиссар снабдит Михаила документами на имя убитого партизанами полицейского, который хорошо служил Германии и фюреру. Вскоре мы получили от Зустеля известие о сроках отъезда, и через четыре дня он и Роднюк выехали в Германию…