— Ну, как голова, любитель совать нос в чужие дела? — ехидно спросил он.

Не отвечая, я нанес ему сильный удар кулаком прямо в середину живота, так что мой кулак просто утонул в нем. Парень слабо охнул, будто хотел позвать на помощь, но не смог вымолвить ни слова. Вместо этого в воздухе повисло какое-то шипение. Так вздыхает человек после глотка двойного дешевого виски. Согнувшись вдвое, он замахал руками и замер. Особенно не задумываясь, я нанес ему еще один удар, на этот раз снизу в подбородок. Если стукнуть еще разок, подумал я, все будет в порядке. После третьего сильного удара я почувствовал удовлетворение. Парень свалился, превратившись в неподвижную кучу вроде мокрой тряпки.

В ту же секунду я увидел, как маленький охранник изогнулся и его правая рука закопошилась под пальто. Перепрыгнув через большого, я схватил маленького паршивца за руку и крутанул ее. Странно квакнув, словно из детской надувной игрушки выпустили воздух, он упал на колени. Я продолжал выкручивать ему руку, пока он не откинулся назад, хватая раскрытым ртом воздух и жалобно завывая.

Тогда я сунул руку под его пальто, вытащил револьвер и зашвырнул его в конец холла. Отвесив маленькому негодяю напоследок пару пощечин, я оставил большого распростертым на полу, а маленького — стоящим на коленях и вышел.

На моих часах было без пяти семь, и все игроки давным-давно разошлись. Даже твердокаменные, которые обычно пытаются отыграться на последнем заезде. В магазине сюрпризов, до закрытия которого оставалось еще пять минут, пара школьников, хихикая, рассматривала «художественные» слайды. Продавец Генри выглядел усталым. Я кивнул ему и вышел на Гранд. Там еще попадались редкие пешеходы. На углу улицы у мальчишки — продавца газет я купил экземпляр «Сантинел» и прошел один квартал по Одиннадцатой улице до места, где был припаркован мой «кадиллак» — кабриолет.