Хозяйка дома отнюдь не была старой летучей мышью. Может быть, мне следовало начать осмотр с ее лица. Но, поступив так, я, вероятно, не испытал бы такого удовольствия, какое я испытал, поднимая взгляд снизу вверх.

У этой женщины были умные карие глаза под изогнутыми черными бровями, маленький прямой носик и полные губы, чуть тронутые насмешливой улыбкой. Хороши были и волосы, ржаво-рыжие, того самого цвета, который можно видеть ранним утром на небе над островами южной части Тихого океана. Волос было очень много. Густые, пушистые, они обрамляли прекрасное лицо, ниспадая ей на плечи.

— Вы пришли, чтобы посмотреть на меня? — Голос ее звучал мягко и приятно.

— Простите, вы мисс Брукс? — промямлил я. Она подтвердила.

— Я пришел не только для того, чтобы посмотреть на вас. Я хотел бы поговорить с вами. О вашем брате.

Полунасмешливая улыбка исчезла, и лицо женщины стало серьезным.

— Конечно. Пожалуйста, входите.

Я проскользнул мимо нее и вошел в комнату. Гостиная представляла собой удобную и мило обставленную комнату. Слева находился камин, загороженный на летнее время. В угол вписывался двухсекционный диван. Между двумя его секциями помещался черный, в китайском стиле, столик, на котором между двумя тяжелыми медными подставками в форме полинезийских — явно не страдающих излишней скромностью — танцовщиц стояли четыре книги в блестящих новых обложках.

Справа от двери, которая вела на улицу, располагался хорошо оборудованный домашний бар. Сделанный из бамбука, со стойкой, обтянутой красной кожей, он был искусно украшен резными деревянными завитушками. Этот бар был настолько ярким и безвкусным, что казалось, стоит опустить в него десять центов — и раздастся дикая музыка. У противоположной стены стояли телевизор и музыкальный центр с набором пластинок. Рядом — два глубоких кресла, а напротив камина — длинный зеленый диван.