И еще одно признание литератора: «Вот почему людям следует твердо усвоить, что к плотским утехам надо относиться как к лечебному снадобью, то есть употреблять его не слишком часто, но и не слишком редко, не гнушаться им, но и не пресыщаться. Еще до соития надобно помнить, что соитие есть лекарство, а вовсе не яд… Если все люди будут помнить об этом и сообразно поступать, то стихии Инь и Ян не понесут никакого ущерба!» Мы привели эти несколько пассажей, чтобы подчеркнуть, что проблема секса в Китае имела философский и медицинский подтексты и составляла гигиену половой жизни. И эту особенность нельзя сбрасывать со счетов, ибо она занимала в культурной и духовной жизни человека не менее важное место, чем, скажем, дыхательная гимнастика или боевое искусство (ушу) — отнюдь не только виды физкультуры, но и формы духовного бытия.

Можно сказать и о третьей черте эротического изображения в произведениях литературы — черте чисто житейской, объясняющейся особенностями самого бытия, нравов того времени (о чем мы отчасти немного сказали). Китайский автор прибегал к эротическому изображению картин действительности, так как хотел сказать, что чувственность, эротика в литературном произведении имеют такое же право на существование, как, скажем, целомудрие или аскеза, ибо они существуют в самой жизни, являются продуктами бытия и составной его частью. Поэтому появление соответствующих сцен в памятниках литературы объясняется вовсе не порочными наклонностями автора (как это любили говорить конфуцианские ригористы или блюстители религиозных догм), а тем, что таковы человеческие нравы. В высоких сферах общества произведения типа «Цзинь, Пин, Мэй» или «Жоу путуань» были запрещены (чисто номинально, однако существует множество исторических свидетельств о том, что представители даже чиновной и ученой элиты от руки переписывали подобные произведения или платили за рукописи и ксилографы бешеные деньги), но зато среди городских слоев они пользовались огромной популярностью, и вовсе не только из-за их карнального содержания, а потому, что характер изображения (включая эротику) привлекал читателя и пользовался огромным коммерческим спросом.