- Ребята, - спросил я мальчиков, - что это за "беличьи запасы", про которые объявляли по радио?

Мальчики наперебой начали рассказывать мне, что никто лучше белок не умеет собирать сосновые шишки.

- Они их себе на зиму запасают! - кричали мальчики. - Складывают в дупла. Да ты не толкайся, дай мне сказать. Белка только здоровые шишки берет.

- Без нас эти шишки никто и не достанет! - закричал мальчик с отчаянными синими глазами. - Дупло высоко. А мы туда - раз-раз! Мигом долезем и все шишки выберем.

- А вам белок не жалко? - спросил я.

- Белки не обижаются! - закричали, волнуясь, мальчики. - Они за два-три часа опять полное дупло натаскают.

- Вы в лесничество идете? - спросил меня мальчик с синими глазами.

- Да, в лесничество.

- Мы давно приметили, что вы туда ходите. Так вы, пожалуйста, Анне Петровне про козу не рассказывайте. Мы в нее мячом случайно попали.

Я пообещал ничего не говорить Анне Петровне. Но даже если бы я ей и рассказал про случай с козой, то Анна Петровна (все в лесничестве ее звали Анютой) на мальчиков не рассердилась бы, потому что сама была молодая, веселая и только год назад окончила лесной техникум.

Около дома, где помещалось лесничество, разросся по склону оврага тенистый сад. По дну оврага протекала речушка. Тут же невдалеке она впадала в большую реку.

Речушка была тихая, с ленивым течением и густыми зарослями по берегам. В этих зарослях была протоптана к воде тропинка, а около нее стояла скамейка. В свободные минуты лесничий Михаил Михайлович, Анюта и другие сотрудники лесничества любили немного посидеть на этой скамейке, посмотреть, как толчется над водой мошкара и как заходящее солнце догорает на облаках, похожих на парусные корабли.

В этот вечер я тоже застал Михаила Михайловича и Анюту на скамейке на берегу реки.

В омуте у наших ног плавала необыкновенно зеленая ряска. На чистых местах цвел водокрас - белые и тонкие, как папиросная бумага, цветы с красной сердцевиной. Выше омута на крутом берегу островами разросся кипрей.