— И доставит нас на борт немецкого боевого корабля, который стоит на якоре в устье Темзы? — снисходительно добавил Хуан. — Ты действительно в это веришь? — Он скрестил руки на груди. Позади него стояли Бен и Андре. А девятилетний Крис, самый младший из всех, отошел от автомобиля на несколько шагов и задумчиво смотрел на реку, зябко переступая с ноги на ногу.

— Вчера мы беседовали на эту тему, — продолжил Хуан, указав на обоих приятелей и Криса. — Наверняка ты знаешь, что отношения между Англией и Германией давно ухудшились. Неужели ты всерьез полагаешь, что английское правительство допустит, чтобы в устье Темзы разгуливал немецкий боевой корабль?

Майку никогда бы в голову не пришло личные дела и чувства связывать с политикой. Но не все воспитанники интерната думали, как он. Пауль уже давно испытывал на себе их злобу — в его отце они видели врага государства.

— При чем тут это? — нахмурившись, спросил он. — Капитан Винтерфельд приезжал в интернат только за Паулем.

— О да! Только вопрос: зачем он пригласил тебя? — насмешливо спросил Хуан.

Майк по очереди оглядел спутников. В глазах Бена светилось злорадство, Андре презрительно улыбался.

Майк не был знаком с этим юным французом. Андре жил в интернате меньше двух лет и о его родителях ходили самые противоречивые слухи. Одни утверждали, что он последний потомок вымирающего дворянского рода, другие считали его сыном парижского миллионера, которому было некогда заботиться о ребенке. Третьи полагали, что он внебрачный сын какой-то знаменитости. Андре почти безупречно говорил по-английски, но чаще всего молчал.

Майк снова посмотрел на Хуана. В отличие от Андре, испанец не скрывал своего происхождения — его отец был андалузским князем. Хуан немало гордился знатностью семьи, но больше всего — ее богатством.

— Если вы так считаете, то почему отправились вместе со мной? — недовольно спросил Майк.