А потом... Арбалеты... чехи... Синяя Вода!.. И нелады с Олгердом... смерть отца... братец Федор...

Да-а, много всего. Приглашение в Москву... "Ох, Москва, Москва... Какая ты?"

На Руси и сейчас-то ни одну дорогу настоящей не назовешь, а уж тогда... Тогда настоящей была одна дорога - река. И летом, и зимой. Но хоть и хороша она была, и гладка, да все же - "семь загибов на версту", а главное - вела не всегда туда, куда тебе надобно. И потому даже русскому человеку, даже при таком обилии рек, приходилось торить дорогу через дремучий, страшный Оковский лес. Ну, насчет "страшный", может, и сильно сказано, ведь лес был кормильцем и защитником (прежде всего от татар, которым он по-настоящему был страшен и которые люто его ненавидели), и мало кто из здесь живущих плохо его знал и боялся. Страшен он был для пришедшего издали без доброй охраны. Но... Лес - не кум и не сват. Он сам по себе. И в нем бывало жутко всякому, особенно зимой.

Летом лес шумел громадными кронами, звенел комариным писком, рассыпался гамом, свистом, стрекотом птиц, цеплялся за полы крапивой, малиной, голенастыми папоротниками, перегораживал путь полусгнившим валежником, чудовищно разросшимися корневищами, караулил глубокими яминами под трухлявыми пнями, шипящими оттуда змеями, пугал медвежьим рыком из темной чащи, лешачьим оханьем и диким хохотом кикимор.

А зимой обволакивал глухой тишиной, стрелял ослепительными искрами, отскакивавшими солнечным днем от колких снежинок, оглушал треском лопавшихся от мороза стволов, окружал непролазными сугробами, в ненастье же пеленал жуткими (вот уж где действительно жуткими! для всех!) полотнами метели, а по ночам останавливал кровь в жилах истошным волчьим воем.