Губы Нелл сжались, потом задрожали.

— Мне нельзя шевелиться. Она велела ждать здесь, на корабле. — Старушка еле шептала. — Госпожа… Сочинительница… Не говори никому.

— Шшш, — успокоила ее Кассандра. — Я никому не скажу, Нелл, я не скажу госпоже. Можешь идти.

— Она обещала вернуться за мной, но я не послушалась. Я не сидела там, где мне сказали.

Бабушка вдруг начала задыхаться. Кассандра запаниковала.

— Прошу тебя, не волнуйся, Нелл, пожалуйста. Все хорошо. Обещаю.

Голова старушки упала набок.

— Я не могу идти… Я не должна была… Сочинительница…

Кассандра нажала на кнопку вызова помощи, но над кроватью не загорелся ни один огонек. Девушка помедлила, прислушиваясь к шагам в коридоре. Веки Нелл трепетали, она ускользала прочь.

— Я позову медсестру…

— Нет! — Нелл слепо потянулась, стараясь схватить Кассандру. — Не бросай меня!

Старушка безмолвно заплакала. Слезы влажно блестели на ее сереющей коже.

Кассандра прикусила губу.

— Все хорошо, бабушка. Я схожу за помощью. Я скоро вернусь, обещаю.

Глава 4

Брисбен, Австралия, 2005 год

Дом, казалось, знал о смерти хозяйки и если не горевал по ней, то, по крайней мере, погрузился в угрюмую тишину. Нелл никогда особо не любила ни гостей, ни вечеринки (мыши на кухне шумели больше, чем внучка), так что дом понемногу привык жить без суматохи. И для него стало настоящим ударом, когда вскоре после смерти Нелл неожиданно, без всяких предупреждений, заявились ее родственники. Они начали бродить по комнатам и саду, потягивая чай и роняя крошки. Ссутулившись на склоне холма, совсем спрятавшись за большим антикварным центром, дом стоически переносил это последнее оскорбление.