Гренки были уже готовы, и мы боялись, что они остынут, дожидаясь деда. Но наши опасения были неосновательны: сверху из камышей выплыла неповторимая лодка, и мы снова с интересом смотрели, как она замысловато скользит по воде. Хотя дед приближался очень медленно, а гренки и кофе могли совсем замёрзнуть, мы забыли обо всём и не отрывали взгляда от этого необычного зрелища.

- Бывайте здоровы! - приветствовал нас дед, вылезая из своего "огурца".

Мы захлопотали, поправляя и охорашивая всё на своём "столе". Я бросился к берегу, взял воткнутое в него удилище и на глазах у деда вытащил из воды необычный улов.

- Вот это да! - сказал наш гость, причмокнув языком. - Хитро придумано!

- Как вас звать, дедушка?

- Да Савотеичем зовите. Меня все так кличут.

- Садитесь, Савотеич, к столу, позавтракаем вместе.

- Ну что же! Это можно, - сказал Савотеич и присел на корточки около самого носа своей диковинной лодки.

Как ни упрашивали мы его сесть "к столу", он долго продолжал сидеть в той же позе и на том же месте, всё время повторяя, что ему "и тут хорошо". Наконец мы всё же уговорили его.

При "угощении" Савотеич стеснялся меньше, выпивал и закусывал с явным удовольствием. Особенно пришлись ему по вкусу гренки и копчёная колбаса. Наш салат, как мы ни уговаривали, он так и не попробовал. Отказался и от кофе.

- А теперь давайте закурим, - предложил Борис, подавая Савотеичу пачку "Беломора". - А вы нас угостите своим самосадом.

Савотеич что-то хмыкнул, достал кисет, свёрнутый обрывок газеты, передал их нам, а сам опять сел на корточки около своей лодки. Он курил сосредоточенно, со вкусом, время от времени рассматривая папиросу, словно видел её впервые или соображал, скоро ли он докурит её до мундштука.

- Вот, говорят люди, что у вас, в Москве-то, поезда под землёй ходят? Вы-то ездили, что ль? - заговорил Савотеич, бросив окурок.