- Позовете меня, если еще что-нибудь понадобится.
И собралась уходить.
Я тихо взмолился:
- Скажите мне только одно: вы всегда здесь? Вы - хозяйская дочка?
Лишь теперь она обернулась и посмотрела на меня прямо. Похоже, я все-таки вызвал на ее лице тень улыбки.
- Да, - ответила она. - Я всегда здесь.
- Тогда я хотел бы расплатиться сразу. Бутылку, если позволите, я потом возьму с собой, неизвестно, что ждет меня впереди, - сказал я, кивнув в сторону побережья.
- Там тоже есть кабачки, - равнодушно заметила она и передернула плечами. - Но если вам угодно...
Она прошла за стойку, и я понял, что она делает это лишь для того, чтобы избежать прикосновения моей руки, - обычно в таких заведениях не принято столь торжественно рассчитываться у кассы, деньги здесь просто передают из рук в руки. Она же подала мне сдачу на большом счете и холодно произнесла:
- До свиданья, мсье.
И я остался один. Приятно было вспоминать, как она сказала: "Я здесь всегда". Я сел, вытянул ноги, поел, попил, закурил. Когда бутылка наполовину опустела, я встал, уложил свой ранец, крикнул в сторону двери, что вела куда-то на кухню: "До свидания", - и вышел.
Тропа была трудная, с подъемами, вокруг ни души, только бескрайние луга со змейками пропадающих в них ручейков, кустарники, купы ив, пока наконец где-то вдали не завиднелся ровный ряд деревьев, высаженных, должно быть, вдоль прибрежной улицы. Я сделал еще один привал, перекурил под серым, квелым небом, а уж потом двинулся дальше - к бледным голубоватым очертаниям этих выстроившихся шеренгой деревьев.
III
Обещаю Вам - я не буду слишком болтлив. Ничто из того, о чем я Вам рассказываю, не покажется Вам никчемным, если Вас и вправду интересует судьба брата, роль, которую сыграл в ней Шнекер, ну и, в определенной мере, Ваш покорный слуга. Я просто не могу больше молчать. Ужас и страх охватили меня с тех пор, как мне довелось бросить хотя и беглый, но вполне исчерпывающий взгляд за розовые фасады нашего "восстановления" и "преодоления", взгляд в лицо Шнекера. В лицо нашего среднего человека.