И только социальные условия, в которых я живу, – тенью тянущиеся за мной феодальные понятия – заставили умышленно не касаться этого. Почему умышленно? Потому что мы, люди сегодняшнего дня, обитаем в тени феодализма. Кроме сцены я хотел описать фон, освещение, поведение персонажей – в первую очередь мое собственное. Более того, что касается социальных условий, я не могу не испытывать сомнений в том, известны ли мне самому достаточно ясно социальные условия, в которых я живу.) Первое, о чем я подумал, – как сделать так, чтобы умереть без мучений. Разумеется, самый лучший способ для этого – повеситься. Но стоило мне представить себя повесившимся, как я почувствовал переполняющее меня эстетическое неприятие этого. (Помню, я как-то полюбил женщину, но стоило мне увидеть, как некрасиво пишет она иероглифы, и любовь моментально улетучилась.) Не удастся мне достичь желаемого результата и утопившись, так как я умею плавать. Но даже если паче чаяния мне бы это удалось, я испытаю гораздо больше мучений, чем повесившись. Смерть под колесами поезда внушает мне такое же неприятие, о котором я уже говорил. Застрелиться или зарезать себя мне тоже не удастся, поскольку у меня дрожат руки. Безобразным будет зрелище, если я брошусь с крыши многоэтажного здания. Исходя из всего этого, я решил умереть, воспользовавшись снотворным. Умереть таким способом мучительнее, чем повеситься. Но зато не вызывает того отвращения, как повешение, и, кроме того, не несет опасности, что меня вернут к жизни; в этом преимущество такого метода. Правда, достать снотворное будет делом не таким уж простым. Но, приняв твердое решение покончить с собой, я постараюсь использовать все доступные мне возможности, чтобы достать его. И одновременно постараюсь приобрести как можно больше сведений по токсикологии.

Следующее, что я продумал, – это место, где покончу с собой. Моя семья после моей смерти должна вступить во владение завещанным мной имуществом. Мое имущество: сто цубо земли, дом, авторские права, капитал, составляющий две тысячи иен, и это все.