— У вас великолепное украшение, сударыня, — сказал король.

— Вы находите, государь? Но разве ваше величество не узнает его?

— Я?

— Конечно, ибо ваше величество приказали, чтобы мне его принесли.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Однако все это очень легко объяснить. Вчера в Версальский дворец прибыл один ювелир с этой драгоценностью, заказанной вашим величеством и украшенной лилиями и королевской короной. Поскольку Господь взял от нас королеву, ювелир решил, что одна я имею право носить это украшение. Поэтому он и предложил его мне; без сомнения, он сделал это по вашему приказу и сообразно вашему намерению.

Король покраснел и ничего не ответил.

«Вот еще одно дурное предзнаменование, — подумал он. — Графиня непременно должна была создать мне новое затруднение своей дурацкой историей с маркизой».

— Будете вы сегодня вечером на игре, сударыня? — спросил он вслух. г

— Если ваше величестве мне прикажет.

— Приказывать вам, дочь моя! Я вас прошу об этом, вы мне доставите удовольствие.

Дофина холодно поклонилась. Король видел, что не сможет ее развеселить; отговорившись заседанием совета, он вышел.

— Мои дети не любят меня, — сказал он не покидавшему его герцогу д'Айену.

— Ваше величество, вы заблуждаетесь. Я могу уверить вас, что вы, по меньшей мере, столь же любимы своими августейшими детьми, сколь любите их сами.

Людовик XV понял насмешку, но не подал вида. Он сделал это умышленно. Герцога д'Айена пришлось бы изгонять десять раз в день, а скука, вызванная отсутствием г-на де Шовелена, заставила короля лучше чем когда-либо понять, насколько необходимо ему присутствие его придворных любимцев.

— Ба! — говорил он, — как бы они меня ни щекотали, кожу с меня они не сдерут. Это продлится до тех пор, пока я жив, а мой преемник пусть выпутывается как сможет.