Трамвай со Щукинского круга укатил очень далеко. Тяжелая громада жизни сильнее нашей воли сильнее наших побуждений. Некому догнать – с перекошенным от напряжения лицом – неуправляемую колесную коробку некому остановить бесцельное опасное движение некому вызволить из беды и сказать каждый отвечает за свои грехи сам.

Я слушал Лешку и раздумывал как бы закончить легче и безболезненнее этот разговор – я ведь ни в какой мере Дедушке не судья и совершенно не собирался корить его за сгинувшую добрую память.

Но Лешка сам прервал поток жалоб на плохое самочувствие и завал работы сказав неожиданно:

– Я вот, что надумал… Мне с тобой на похороны никак не вырваться… Ну пойми меня – никак не получается… Мои то все на даче ты ведь и меня случайно застал… Если я не приеду к ним сегодня они там с ума посходят… Предупредить-то я никак их не могу…

– Да я не настаиваю, – перебил я его – что ты мне объясняешь…

– Не нет ты слушай. Мы с тобой вот как поступим – я со всеми своими бабехами поеду на дачу на электричке, а тебе оставлю машину на площади у Белорусского вокзала мы так всех зайцев убьем. И тебе там в Рузаеве на машине будет сподручней. Лады?

Удовольствие от найденного решения половодьем затопило необитаемый крошечный островок Лешкиной скорби. Он придумал себе вклад – не какие-то там бессмысленные цветочки, а предметное полезное участие в добром деле проводов и поминовения хорошего человека.

– Дедушка я ведь не из-за машины тебе позвонил, – слабо начал я возражать, но Лешка не дал мне захватить маленький плацдарм и окопаться.

– А вот эти разговоры для бедных! – деловито и решительно забуркотел он и его беспомощно – горестные вздохи бесследно исчезли из трубки. – Будь у меня возможность, я бы безусловно поехал. Надеюсь в этом случае ты бы все равно поехал со мной, а не на электричке? Прошу тебя не выдуриваться.