Однако теперь мне уже представляется, что, принимая кардинальное решение, не следует сбрасывать со счетов этот миг внезапного прозрения. Иначе лишь трусливо и бесчестно затянешь дело. Если ты убежден, что все потеряно - я говорю сейчас не о себе и не о своем браке, - то умей сделать из этого соответствующие выводы. Ничего этого Клавдия не должна была заметить, она и не заметила. А вот мой глупый ответ явно ее задел.

- Тебе больше нечего мне сказать? - спросила она.

- Отчего же. Многое можно было бы сказать. И мы непременно поговорим обо всем обстоятельно как-нибудь в другой раз, когда у нас будет больше времени. И долго ты уже играешь в эту игру?

- Полгода. Но это не игра.

- Прости, я не так выразился. Вот как, значит, уже полгода? Подумать только. А я ничего и не заметил.

- Не хотела тебя тревожить.

- Твоя правда, сам виноват, слишком мало уделял тебе внимания.

- По-видимому, тебя и сейчас все это не очень интересует.

- С чего ты взяла? Меня интересует все, что имеет отношение к тебе. Да ты и сама это знаешь. У тебя могло сложиться ложное впечатление - из-за того, что я слишком занят по службе. Но к чему все эти громкие слова? Послушай! Я сейчас отошлю управляющего. Подождет до завтра. И мы сможем теперь же побеседовать о твоих делах.

- О моих делах? - переспросила Клавдия с обидой в голосе.

- Разве я опять что-то не так сказал?

- Беседовать о моих делах нет нужды. Речь о тебе.

- Вот-вот, именно поэтому. Если шаг, который ты совершила, делает тебя счастливой и ты меня в этом убедишь, мой долг позаботиться, чтобы у тебя не возникло из-за этого никаких неприятностей. Это, пожалуй, самое меньшее, что ты можешь от меня потребовать.

- Я ничего от тебя не требую. И не имею права ничего требовать. Если тебе это повредит, ты вправе меня бросить. Я все снесу, как велит мне моя вера.