Родион так залюбовался красотой весеннего вечера, что прозевал первых вальдшнепов, появившихся над лесом. Впрочем, он не сожалел об этом. Не хотелось нарушать тишины громом выстрела. Но вот показалась ещё стая, птицы летели низко, и Орлов не выдержал. По тайге разнеслось эхо выстрела. Птица перекувырнулась и упала на землю.

Спустилась ночь. Стало прохладно. Охотник быстро набрал ветвей, и вскоре, освещая белые стволы берёз, весело запылал костёр. В небольшом котелке закипел чай, а ломоть чёрствого хлеба и кусок копчёной медвежатины составили ужин.

…В чаще раздалось блеяние косули, где-то на сопке ей ответила вторая. Откуда-то издалека доносились заунывные крики сов. Подложив в огонь дров, охотник улёгся на своём полушубке.

Вдруг ночную тишину прервал протяжный крик совы. Он прозвучал так чётко и громко, будто сова сидела где-то совсем близко. Охотник некоторое время напряжённо прислушивался, когда крик повторился, схватил ружьё и, пригнувшись, быстро отошёл от костра.

Он почувствовал опасность. Опять раздался крик, и только чуткий слух охотника мог различить, что издавал его человек. В ночной тайге это не предвещает ничего хорошего: так перекликаются люди, для которых ночь удобнее дня.

Орлов спрятался за вывороченное дерево и стал ждать, что будет дальше. Вскоре в лесу затрещали ветви и послышались шаги по сухим листьям. На опушку вышел человек. Он с минуту осматривался, затем пересёк полянку и остановился около костра. Освещённый красным пламенем огня, пришелец казался великаном. Оглядевшись во все стороны, скинул со спины большую сумку и крикнул:

— Эй, человек, где ты? Вылазь, не съем!

Орлов колебался, но в конце концов всё-таки вышел из-за укрытия.

— Эх! Охотник!.. К тому же из Сугурской долины, а людей боишься… Знаю тебя, парень. Не раз наблюдал, как ходишь тайгой. Охотишься на соболя? А меня, однако, ты никогда не замечал, правда? Да кто бы заметил такого карлика, как я!