С виду Тем был весьма и весьма отвратен, имя вполне ему подходило, но в мaхafшe ему цены не было, особенно лихо он пускал в ход говнодaвы. - Ну, что же теперь, а? хaнурик, сидевший рядом со мной на длинном бархатном сиденье, идущем по трем стенам помещения, был уже в полном отjeздe: глaззя остекленевшие, сидит и какую-то мурниу бубнит типа "Работы хрюк-хряк Аристотеля брым-дрым становяця основательно офиговательны". хaнурик был уже в порядке, вышел, что называеця, на орбиту, а я знал, что это такое, сам не раз пробовал, как и все прочие, но в тот вечер мне вдруг подумалось, что это все-таки подлая штукa, выход для трусов, бллин. Выпьешь это хитрое молочко, свалишься, а в б^шкe одно: все вокруг брeд и хрeновинa, и вообще все это уже когда-то было. Видишь все нормально, очень даже ясно видишь - столы, музыкальный автомат, лампы, кисок и мaллтшиков, - но все это будто где-то вдалеке, в прошлом, а на самом деле ни Ьгепаи нет вовсе. Уставишься при этом на свой башмак или, скажем, на ноготь и смотришь, смотришь, как в трансе, и в то же время чувствуешь, что тебя словно зашкирку взяли и трясут, как котенка. Трясут, пока все из тебя не вытрясут. Твое имя, тело, само твое "я", но тебе плeвaтт, ты только смотришь и ждешь, пока твой башмак или твой ноготь не начнет желтеть, желтеть, желтеть... Потом перед глазами как пойдет все взрываться - прямо атомная война, - а твой башмак, или ноготь, или, там, грязь на штанине растет, растет, бллин, пухнет, вот уже- весь мир, зaрaзa, заслонила, и тут ты готов уже идти прямо к Богу в рай. А возвратишься оттуда раскисшим, хныкающим, мордeр перекошен уу-ху-ху-хуууу! Нормально, в общем-то, но трусовато как-то. Не для того мы на белый свет попали, чтобы общаться с Богом. Такое может все силы из парня высосать, все до капли. -- Ну, что же теперь, а? Радела играла вовсю, причем стерео, так что голосниa певца как бы перемещалась из одного угла бара в другой, взлетала к потолку, потом снова падала и оцкакивала от стены к стене.