Газета была, по обыкновению, полна описаний всевозможного насилия, ограблений банков, забастовок, упоминалось также о том, что футболисты повергли всех в шок, пригрозив отменить матч в следующую субботу, если им не прибавят жалование-экие ведь противные хулигaн^шикил Еще там говорилось о новых полетах в космос, увеличении экранов стерео ТВ и о том, что если пришлешь им сколько-то там этикеток от жестянок с супами, то получишь бесплатно пакет мыльных хлопьев - поразительная щедрость, от которой меня разобрал смех. Дальше шла большая статья о современной молодежи (обо мне, значит, и я даже отвесил газете поклон, ухмыляясь, как бeзумни); статью написал какой-то умный лысый пaпик. Я внимательно ее читал, прихлебывая тшajок, чашку за чашкой, и хрустя ломтиками черного тоста, намазанного джемом и накрытого яичницей. Этот ученый пaпик ничего нового не говорил, все как обычно: об оцуцтвии родительской дисциплины (его термин), нехватке приличных нормальных учителей, которые вышибли бы дурь из неразумных недорослей, заставив их, рыдая, просить прощения. Все это была сплошная мурниa, от которой меня разбирал смех, однако приятно было знать, что мы продолжаем быть притчей во языцех, бллин. Каждый день в газете было что-нибудь про современную молодежь, но лучшую вeс^ш написал какой-то старый поп в воротнике наподобие собачьего ошейника, причем писал он, якобы все * обдумав, да еще и как человек Божий; ДЬЯВОЛ ПРИхОДИТ ИЗВНЕ, извне он внедряеця в наших невинных юношей, а отвецтвенность за это несет мир взрослых - войны, бомбы и всякий прочий кaл. Что ж, это нормально. Видимо, он знает, что говорит, этот человек \

Божий. Стало быть, нас, юных невинных мaллишипaллтши-ков, и винить нельзя. Это хорошо', это правильно.

Пару раз с децкой непосредственностью сыто икнув, я принялся вынимать из шкафа свой будничный костюм, предварительно включив раде. Передавали музыку, очень даже приличный струнный квартет Клау-диуса Бердмана, вeстш, которую я хорошо знал.