Я выдал им по полной программе: избиения, крaстинг, дрaцинг, делишки с добрым старым сунн-вынн, все в кутшу вплоть до последней вeстши с участием богатой старой птицы и ее вопящих котов и кошeк. И уж я постарался, чтобы мои так называемые друзья были замазаны, что называеця, ро уши. Когда я закончил, стенографист, казалось, вот-вот свалиця в обморок, бедный ^aшкa. Главный мент участливо сказал ему:

- Ну, молодец, сынок, отдохни теперь, попей чайку, потом зажми покрепче нос и перепечатай всю эту грязь и мерзость в трех экземплярах. Потом дадим ~их нашему симпатичному юному другу на подпись. А тебе, повернулся он в мою сторону, - сейчас покажут твои апартаменты с водопроводом и всеми удобствами. Ну, взяли, - это он уже обращался к двоим самым здоровущим ментам, причем голос у него стал опять утомленным. Уберите его.

Меня опять скрутили, поволокли, награждая по дороге пинками и затрещинами, и вбросили в камеру к десяти или двенадцати другим плeнным, многие из которых были пьяны. Были среди них действительно лижaсныje, звероподобные существа - один с полностью сгнившим носом и ртом, отверстым, как пустая черная дыра, другой валялся на полу и храпел, а изо рта у него непрестанно сочилась какая-то слизь, третий весь свой кaл откладывал себе в штaны. Тут же оказались двое, видимо, голубых, которым я вроде как приглянулся, один прыгнул на меня сзади, и пришлось устроить ужасный дрaцинг - действительно ужасный, потому что от напавшего исходила жуткaя вонн, как бы смесь гнилого болота с дешевой парфюмерией, такая гадкая, что мне вновь захотелось блевануть, только желудок теперь у меня уже пуст был, бллин. Потом руки распускать стал другой голубой, и между ними разгорелась крикливая свара по поводу того, кому из них достанеця моя плотт. Поднялся ужасный шум, явились двое ментов с дубинками, слегка обработали ими голубых, и те затихли, спокойно уселись, глядя в пространство, причем но лицу одного из них - кап-кап-кап - стекала каплями кровь.