И не было бы тогда нынешней заварушки. Но тогда, конечно, шла другая игра. Чилья в то время был всего лишь мелкой пешкой. Что ж, а сейчас он король... так обстояли дела в мире Мака Болана. Он вел войну на уничтожение, и дорога в ад была вымощена мертвыми телами и погибшими душами, но казалось, не было конца силам противника: примерно так же ведут себя мишени в стрелковом тире — свалишь одну, на ее место тут же выскакивает другая... и так до бесконечности, до самых врат ада. Остается только забыть про все «что-если-бы»; имя короля не значит ровным счетом ничего. Если не Чилья, то на его месте будет кто-нибудь другой. Тут не человек имеет значение, а место, им занимаемое. А Мак Болан приехал в Сент-Луис сражаться с идеей, а не с человеком. Да, конечно, людишек будет положено тоже немало, ясное дело, но как еще можно бороться с идеей, если не убивать ее носителей?

Но Джерри Чилья не суждено было открыть список жертв грядущей войны. Темная фигура неторопливо выступила из тени здания, когда Болан был уже неподалеку от заднего фасада особняка, и ленивый голос, в котором не чувствовалось ни малейшего беспокойства, спросил:

— Кто тут?

В ответ «беретта» выплюнула крохотный язычок пламени, но охранник уже не услышал свистящего шепота смерти, пронесшегося над травой — его отбросило назад и он был мертв, еще не успев коснуться земли.

Болан бросил на грудь поверженного противника снайперский значок и двинулся в обход здания, чтобы проверить, есть ли часовые с другой стороны. Еще одного охранника он засек рядом с воротами, снял его так же тихо, как и предыдущего, и вернулся к зданию.

У стены Мак нащупал телефонный кабель и перерезал его. Спустя всего лишь несколько секунд он был уже в застекленной подсобке, где размещались стиральные машины и прочая бытовая техника. Болан отыскал главный распределительный щит и отключил его.