Король понял. Я уж и не рад был, что ляпнул, потом и крутился, даже домой ему звонил, отмечая несомненные достоинства "повести", но дело было сделано. Король мне этого не простил. Впрочем, когда в одной из газет появилась хвалебная рецензия на его брошюру, он положил эту вырезку под стекло своего стола и часто цитировал ее, вызывающе глядя в мою сторону. Юмор в нем, хоть и дремучий, проживал.
Когда я подал заявление об уходе, Король дважды довольно тупо прочитал его, потом снял очки и большой мясистой ладонью помял глаза, как бы раздумывая, что выбрать из вихря вариантов, проносившихся в голове. Из этого вихря он выбирал обычно почему-то самые банальные варианты.
- Что я могу сказать? - начал он, и я знал, что ему сказать и вправду совершенно нечего. - Это большое легкомыслие. Больше ничего. Ты можешь сказать что-нибудь более внятное, кроме "по собственному желанию"?
Ну не мог же я объяснить ему всех причин... Это и вправду было легкомыслием.
- Мне надоело, - ответил я, - быть пересказчиком событий. Я хочу сам эти события делать.
- Чем ты будешь заниматься?
- Сменю профессию, Король.
- На кого?
- На кому - сказал я,- так по-русски будет правильней.
- Ну ладно, на какую профессию?
- Стану озером. Буду лежать и отражать облака.
- Может, тебе нужно немного передохнуть? Давай мы покрутимся без тебя. Могу попробовать достать путевку через наш Союз в Варну.
- Я и сам могу достать такую путевку через наш с тобой Союз.
- Ну так что же?
- Я все решил. Мне сорок лет, жизнь к излету.
- Тебе вот именно что сорок лет! - возмущенно сказал Король, но возмутившись этим фактом, он вывода из него так и не сделал.