- Потому, извините, дорогой Иосиф Давидович, что именно я сам их и печатаю, - спокойно, уже с откровенной усмешечкой ответил гость.

- Вы с ума слетели! - даже привскочил на кресле Иосиф Давидович. - Как можно понять такие слова? Зачем вы такое говорите?! Это же - тюрьма!..

- Да никакой, извините, тюрьмы, Иосиф вы мой Давидович, успокойтесь, пожалуйста, - проговорил уверенно Иван, похлопал по дрожащей горячей руке хозяина "Золотой рыбки" своей холодной рукой и вполголоса, почти шёпотом добавил. - Извините, но смею догадываться, что вы уже проверили мои сотенные в банке - ну, проверили ведь? И убедились, что отличить их от настоящих нельзя. Не-воз-мож-но!

Иосиф Давидович действительно носил первые же четыре подозрительные сторублёвки в "Кредитсоцбанк" к Марку Соломоновичу, попросил проверить на фальшивость потщательнее. Старый друг-товарищ успокоил: деньги настоящие не обманули Иосифа Давидовича клиенты-алкоголики... Но ведь он, Иосиф Давидович, всем своим нутром старого еврея чуял - дело тут нечисто. И вот, пожалуйста, это довольно интересно: сидит человек в нищем прикиде, с накладными волосами и в шпионских очках, спокойненько глотает коньяк по триста рэ за бутылку и сообщает-уверяет вполне серьёзно, будто он, прости Господь Вседержитель, - фальшивомонетчик. У Иосифа Давидовича подмышки и лысина под париком обильно вспотели, по увечной ноге зудливые мурашки поползли. А Иван этот перегнулся через стол, голос заговорщицки понизил и сказал почему-то как бы по-одесски:

- Извините! Я имею до вас интерес, Иосиф Давидович, чтобы вы стали моим компаньоном...

2

Это наступал его год, Лохова. Год Кролика.

Двенадцать лет назад он в  свой год женился - и был же счастлив с Аней, девять лет жили во взаимной любви, дружно и ласково. Правда, детей им Бог не дал, ну так не одни они такие на свете, сейчас много бездетных пар... Да и с ребёнком, Иван предполагал, катастрофа еще раньше бы их семью развалила-уничтожила: попробуй сейчас вырастить хоть одного наследника, прокорми-одень его - вывернуться наизнанку надо.