— Вы думаете, что огласка вам повредит? — спросил Керриган. — Нет, приятель, она, наоборот, создаст вам рекламу. Все захотят остановиться в мотеле, где произошло убийство.

— Вы так считаете? — с надеждой спросил Макнейл. Я прошел к ванной комнате и заглянул внутрь. В корзине для мусора валялась обертка от мыла, и больше ничего. В платяном шкафу было множество проволочных вешалок, на двух из них висели платья, на одной женские брюки. На полках — ничего. На полу — пара женских кожаных туфель. Простых. На задней стене шкафа на крючке болталась пара женских чулок.

Под пристальными взглядами Макнейла и Керригана я быстро осмотрел номер и не обнаружил ничего, представляющего интерес. Закончив, я обронил:

— Ладно. Это все?

— Есть еще ее машина.

— Машина?

— Она стоит перед входом, — сообщил Макнейл. — Маленький голубой «мустанг».

— Давайте осмотрим машину.

Перед мотелем проведенные под углом на черной поверхности площадки белые линии указывали, где постояльцам следует парковать машины, развернув их к дверям бунгало. Голубой «мустанг», чистенький и блестящий, с открытыми окнами, вписывался между полосками, в любой момент готовый сорваться с места. Солнце уже полностью опустилось за горизонт, и воздух наполнился серовато-зеленым светом. Чуть поодаль, по шоссе на запад и восток, с грохотом проносились грузовики и прицепы. У другого конца мотеля, рядом с лимузином, как раз притормозил автомобиль. Поймав мой взгляд, Макнейл поспешил сказать:

— Моя жена ими займется.

— Я хочу потом с ней поговорить.

— Да, сэр.

В салоне «мустанга» ничего не оказалось, кроме пары белых перчаток в бардачке и экземпляра «Атлантического ежемесячника» на заднем сиденье. Но, когда я подошел к багажнику, там торчали ключи, воткнутые в замок.

— Поглядите-ка! — воскликнул Макнейл. — Я их раньше не видел!

— А вы раньше обходили машину?