Я знал, в чем дело: она не хотела тратить бензин. На заднем дворе лежала груда дорогих кирпичей и бетонных блоков, а Кейт вынуждена идти пешком целую милю до магазина, где подрабатывала по вечерам.

Виклер, подобно любому постороннему, случайно присутствующему в момент выяснения семейных неурядиц, молча направился по подъездной дорожке к тротуару, наклонив голову и делая вид, будто ничего не слышит и не видит. У обочины стояла машина. Справа Кейт помахала мне рукой и торопливо пошла дальше, стараясь побыстрее исчезнуть из пределов моей видимости.

На мгновение я представил себя на ее месте: я вхожу в переполненный магазин, я стою за длинным прилавком, о Господи…

Я был способен на это не больше, чем на то, чтобы ответить на объявление о найме на работу в воскресной газете. При мысли о предстоящем собеседовании, при мысли о неизбежных вопросах о моем предыдущем месте работы щеки у меня покрывались багровыми пятнами, а ладони делались липкими от пота. Но разве можно в наши дни куда-нибудь устроиться, не заполнив предварительно анкету? Тебя даже землекопом не возьмут, пока ты не ответишь на кучу вопросов в уйме бумажек.

Я стоял на крыльце, чувствуя, как остывает выступивший на лбу пот, и смотрел на быстро удаляющуюся Кейт. Виклер свернул в том же направлении, но ехал неторопливо, поскольку не спешил сообщить хозяину о неудаче.

— Виклер! — позвал я его.

До того момента я даже не представлял, как боится меня эта мелочь пузатая. Услышав свое имя, он замер как вкопанный, сгорбился и вжал голову в плечи, словно ожидая, что его в любую минуту могут ударить сзади. Наконец медленно и неохотно повернулся ко мне лицом.

Вообще-то я по натуре не кровожаден, меня таким сделали последние полгода, поэтому я так круто и обошелся с Виклером. Увидев, какое это оказало на него действие, я почувствовал себя неловко и пристыженно. Стараясь придать своему голосу как можно больше мягкости, я снова позвал его: