– Я здесь, – сказал он, – затем, чтобы научить вас думать.

Поверили они ему или нет, было неясно, но так или иначе немного успокоились. Марк решил, что теперь он может вновь войти в свою роль: «я тоже человек». Усевшись на край парты, он начал дружески, доверительно:

– Ну, по-честному, неужели ни у одного из вас нет каких-то своих мыслей по поводу этих строчек, которыми вы бы хотели поделиться с классом, со мной?

Чья-то рука со скомканным платком в цветочках неуверенно потянулась вверх.

– Выкладывай, Тереза, – сказал Проссер, – валяй!

Тереза была робкой и запуганной девицей.

– Они напоминают мне тени от облаков!

Джеффри Лангер засмеялся.

– Веди себя прилично, Джеффри, – тихо сказал Марк Проссер, а затем во всеуслышание: – Благодарю, Тереза! Мне кажется это интересным и ценным наблюдением. В движении облаков действительно есть нечто медленное и монотонное, что ритмикой вызывает у нас ассоциацию со строкой «завтра, завтра, завтра…». А вот интересно, вам не кажется, что эта строка серого цвета?

Не было ни согласившихся, ни возразивших. А за окнами быстро сгущались настоящие облака. Блуждающие солнечные пятна проникли в класс. Грациозно поднятая над головой рука Глории покрылась золотом.

– Глория, – вызвал ее Проссер.

Она отвела свой взор от чего-то, что лежало на парте. Лицо ее залилось краской.

– А мне кажется, Тереза очень здорово сказала, – произнесла она, глядя в сторону Джеффри Лангера. Джеффри фыркнул вызывающе. – А еще я хотела спросить: почему так сказано – «дни ползут»?

– Словом «ползут» Шекспир хотел подчеркнуть обыденный смысл повседневной жизни, ну, скажем, такой, какую ведет бухгалтер, или клерк в банке, или учитель, – сказал Марк, улыбаясь.

Она не ответила на его улыбку. Беспокойные морщинки испещрили ее прекрасный лоб.

– Но ведь Макбет дрался в войнах, убивал королей, да и сам он был королем. И все такое… – сказала она.