Балагалаев. Ну, приступимте. Герасим!..

Герасим (входя). Чего извольте?

Балагалаев. Вельвицкого мне позвать,

Беспандин. Я вам заранее объявляю, что я на все согласен; что Николай Иваныч скажет, тому и быть.

Каурова. И я тоже.

Суслов. Посмотрим.

М и р в о л и н. Вот что похвально, то похвально.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Те же и Вельвицкий, с планами.

Балагалаев. А! подойди сюда. (Развертывает планы.) Принеси-ка вон столик... Вот-с, извольте посмотреть... вот-с... "Сельцо Кокушкино, Раково тож, душ по 8-й ревизии мужеска пола 94"... Посмотрите-ка, как карандашом все перечерчено: не в первый раз мы над этим планом бьемся... "Всей земли 712 десятин, неудобной 81, под усадьбой с выгоном 9; чересполосица есть, но немного". Вот это именье нам приходится поровну разделить между отставным коллежским регистратором Ферапонтом Беспандиным и сестрою его, вдовой подпоручика, Анной Кауровой,- поровну; заметьте: так сказано в завещании покойной их тетушки, архитекторской вдовы Филокалосовой.

Беспандин. Старуха перед смертью из ума выжила. Что бы все оставить мне! и не было бы никакой неприятности...

Каурова. Вишь, вы какие!

Беспандин. Ну, так законную бы часть вам определила... Да что от бабы ожидать путного!.. Правда, вы, говорят, каждое утро ее болонку чесали да мыли.

Каурова. А вот вы и солгали! стану я пса чесать!.. как же!.. такая я женщина!.. Вот вы - другое дело: вы известный собачник; вы, говорят, вашего пса,- прости, господи, мое прегрешение!- в самую морду целуете.

Балагалаев. Господа! я должен вас обоих попросить несколько помолчать... Так вот как-с: вот уже более трех лет, как их тетушка скончалась, и с тех пор, представьте, никакого решения. Наконец я согласился быть между ними посредником, потому что это, вы понимаете, мой долг; но, к сожалению, до сих пор ни в чем не успел. Вот видите ли-с, в чем главное затруднение: господин Беспандин и сестрица их не желают жить в одном доме; стало быть, усадьбу следует разделить. А разделить ее нет возможности!