На алтаре, окруженном курильницами с благовониями, наполняющими зал пьянящими парами, стояла широкая чаша, на дне которой был изображен мужчина, стоя совершающий половой акт с женщиной, повернувшейся к нему спиной и наклонившейся; с внешней стороны чашу опоясывали изображения эротических сцен: совокупляющиеся друг с другом мужчины и целующиеся женщины.

В святилище, несмотря на утренние часы, было много народа.

Подойдя к статуе Афродиты, Иерон воскликнул:

– О, богиня наслаждения, Великая Афродита! Даруй поклоняющимся тебе все те радости, которые природа может предложить смертным!

Сосредоточенно помолчав, он звучным голосом приказал:

– Таида, предстань перед Богиней!

Оказавшись в центре внимания, Таида почувствовала, как краска заливает ее лицо, тем не менее она подошла к жрецу с гордо вскинутой головой.

– Смотри! – повелел Иерон.

Присутствующие с исступлением стали предаваться ласкам. Мужчины и женщины срывали с себя одежду и отдавались во власть любви. Они вели себя словно опьяненные.

Музыка, пение, стоны и вздохи сливались в едином вакхическом оркестре.

«Неужели Великая Богиня дает толчок такой распущенности?» – спрашивала себя Таида.

Иерон прочитал ее мысли и ответил:

– Любвеобильность – это могучая сила. Афродита дает возможность людям полностью обрести свободу, раскрыться.

Еще ребенком Таида видела, как мужчины и женщины предавались любви, не стесняясь посторонних. Разве не была священной эта любовь? Разве соитие не было наилучшим в человеческой жизни, как утверждали предания?

Изумленная и смущенная, она смотрела на обнаженные тела мужчин и женщин, погруженных во власть инстинкта.

Таида содрогнулась, поняв, что жрец должен овладеть ею у всех на глазах. Она встретилась с его огненным властным взором. Он подошел к ней и неотрывно всматривался в нее, словно змея, завораживающая жертву своим цепенящим взглядом. Она не могла сдержать горькой усмешки при мысли о том, что потратила столько времени на уход за своим телом, – и все для того, чтобы теперь отдать его мужчине столь невзрачному. Она разрывалась между чувством отвращения к жрецу и страстным желанием принести жертву Афродите.