– Пустыня страшна для чужеземца! – прохрипел пересохшим горлом Гефестион.

Безлюдье, недостаток воды были здесь самыми малыми страданиями.

Слепящее солнце, жгучая пыль, вызывали воспаление глаз и стесняли дыхание – именно этот кошмар поднимал ропот в войске.

И глаза полководца почти перестали видеть. Он еле держался на лошади.

– Узнай, не кончаются ли пески? – хмуро обратился Александр к Гефестиону.

– Проводники сказали, что еще более двадцати дней пути. Еще далеко.

– Что это? – с тревогой воскликнул приблизившийся на лошади Птолемей, указав на закрытое свинцовым туманом небо.

Проводники с жалобными криками, соскочив с верблюдов, упали на колени. Простерли руки к небу, моля богов защитить от бедствия.

Один из гетайров соскочил с лошади, схватил за плечо проводника и яростно спросил:

– Что случилось?

– Идет песчаная буря, а вместе с ней прилетает смерть…

Гнетущее молчание повисло над войском, нарушаемое только звуками свирепо завывающего в песке ветра… Горячий, он несся с пронзительным свистом. Песчаная мгла разъединила людей. Каждый оказался предоставленным самому себе, одиноким перед лицом невиданного бедствия.

Воины закутывали лица плащами и падали ниц.

Иссушающая буря душила людей. Многие потеряли сознание.

Груды тел животных и людей покрывались толстым слоем песка, заглушающим кашель и стоны.

Песчаная буря бушевала с полудня до темноты. Затем внезапно стихла.

Александр открыл глаза и увидел звездное небо. Звезды были совсем близко, огромные, сверкающие.

В темноте возились воины, раскапывали занесенных песком товарищей. Погибших относили в сторону.

Вконец измученные, почти не различающие дороги, оставшиеся в живых пошли, держась друг за друга, вслед за проводниками.

Наутро многие воины недосчитались лошадей. Из повозок с больными спешно выпрягались оставшиеся в живых животные, а больные воины были предоставлены своей участи. Войско великого полководца с мрачной поспешностью двинулось вперед. Падали закаленные в боях воины, падали чудом оставшиеся в живых вьючные лошади.