Только вот… Я с прищуром взглянула на пустую подставку. Не разные ли это девицы? Желая тотчас развеять сомнения, я чуть дальше отодвинула ноутбук, освобождая место, и открыла документ, в который делала выписки из суссекских бумаг. Так и есть! Летти Олсуорси! Судя по всему, водила дружбу с леди Генриеттой Селвик. Не слишком тесную, уточнила я, просматривая записи о летних балах 1803 года. Очевидно, они были приятельницами, радовались всякой случайной встрече и, может, еще сблизились бы, сложись иначе обстоятельства. У меня было море таких друзей в колледже. А лондонский светский сезон в некотором роде все равно что студенческая жизнь… если не принимать в расчет учебу. И тут и там круг людей, объединенных одними интересами и событиями, и те и другие скрывают под маломальской общей культурой низменные потребности: мужчины стремятся затащить женщин в постель, женщины — привязать к себе мужчин узами брака. Точь-в-точь, почти никакой разницы.

Любопытное наблюдение, которое, впрочем, говорило лишь о моей проницательности и отнюдь не доказывало, что Летти Олсуорси, жившая в Лондоне в начале девятнадцатого века, была не той самой Мэри, которая могла писать Джеффри Пинчингдейл-Снайпу.

А с чего я взяла, что Мэри Олсуорси вообще была охотницей до писем?

За моей спиной остановилась тележка. Призракам, которые с завидным упорством вновь и вновь являются в читальные залы Британской библиотеки, на таких тележках развозят книги из недр хранилища. Сверив номер на карточке с цифрами на моем столе, библиотекарь протянул мне фолиант в линялом переплете, который явно знавал лучшие времена еще до побега Эдуарда VIII с миссис Симпсон.

Водрузив книжищу на подставку, я равнодушно открыла ее на первой странице. Раз уж заказала, нужно для приличия пролистать. Компьютер все равно занят, а нынешний пользователь из вредности не поспешит уступать мне место. Верно говорят: «Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Урок на будущее. Впрочем, к ленчу я наверняка о нем забуду.