В перерыве между лекциями я подошел к Светлане Молотовой.
- Я слышал, вы написали интересную работу о русском дипломате XVII века Ордин-Нащокине. Давайте начнем выпускать курсовой студенческий журнал, где опубликуем и вашу, и несколько других работ. Предлагаю вам стать членом редколлегии...
Светлана клюнула и выразила готовность помочь. На другой день ее и меня прямо с лекции вызвали к директору. Секретарша угодливо распахнула дверь кабинета перед Светланой, а мне велела подождать. Минут через пятнадцать-двадцать позвали и меня. "Папа Францев" - так мы его называли - был явно не в духе, но сдерживал себя.
- Машинистку, бумагу, картон вы получите, но если первый же номер окажется слабым, журнал закроем. Предупреждаю...
Когда мы вышли из приемной, Светлана шепнула:
- Ему мама вчера звонила...
Мы выпустили два номера - оба удачные. Мое проснувшееся журналистское самолюбие было удовлетворено. Но на самом деле я понимал: журнал "МГИМО" солиднее и интереснее. И от своей затеи отказался. Польза все же была: институтский журнал стал печатать и работы младшекурсников.
Со Светланой у меня связано еще одно воспоминание более позднего времени. Я лежал в "Кремлевке" - Центральной клинической больнице (знаете злую шутку времен позднего Ельцина: "Раньше нами управлял ЦК, а теперь - ЦКБ"). И вдруг стук в дверь моей палаты, входит Светлана Молотова:
- Вот пришла навестить однокашника, я тоже лежу здесь - только в другом отделении. Как поживаете, что читаете?
Поболтали, и я показал ей книгу воспоминаний знаменитого канцлера ФРГ Конрада Аденауэра.
- Ой, Виталий, у него есть что-нибудь о моем папе? Во время визита в СССР канцлер не раз встречался с ним.
- Конечно, есть, и довольно много.