Нельзя и нам с помощью разума — ratio — подходить к этому, в относительной целостности сохранившемуся, волнующему эпизоду нашей древней истории. Ибо, приближаясь к нему лишь с помощью разума, мы будем от него отдаляться! У нас немного данных для раскрытия загадки Прометея. Хотя, как мы увидим, их все-таки больше, чем это кажется на первый взгляд. Изучив предварительно материал, я нашел достаточно опорных точек для того, чтобы рискнуть взяться за разгадку этой таинственной истории строго филологическими методами. Более того, и я и Читатель, пожелавший вместе со мною отправиться в путь, должны будем придерживаться этих методов исследования неукоснительно.

Традиция, именуемая «мифологией», неоднородна. Одна ее часть — сказка. Не только самые первые сказители, но и те, что продолжали складывать, формировать ее, передавая из уст в уста, знали, что это сказка, так и рассказывали. Даже если в сказке появлялись боги и вся она в целом учила богопочитанию и богобоязненности. Возьмем хотя бы историю Арахны! Человек, разумеется, издревле знал пауков, их образ жизни, знал, как они ткут свою паутину и для чего паутина им служит, — все это он знал бесконечно раньше, чем присочинил историю Арахны. О том, что жила-была однажды некая дева, и умела она ткать столь искусно, что не было ей соперниц среди смертных; тогда она вызвала на состязание самое Афину. Богиня выиграла, надо полагать, со значительным опережением, Арахну же в наказание за самонадеянность превратила в паука. Сказка превосходная, но только сказка, и тот, кто выдумал ее, знал это. Одним словом, к уздечке — коня: что-то разбудило фантазию человека, и родилась сказка. Некоторая — и немалая — часть мифологии именно такова: явления природы, обычаи, происхождение которых терялось в тумане времен, тревожили воображение, рождали выдумки. (Как если бы о масках, которыми сербы под Мохачем испокон веков провожают зиму на масленицу, кто-то сказал, будто их придумали, чтобы пугать турок. Между тем турок и в помине не было в тех краях, когда маски уже существовали.)