История Прометея — традиция очень-очень древняя. И, если мы хотим в ней разобраться, надо отбросить все более поздние, рационалистические привески, принять ее такой, какой рассказывалась она нашими предками. Теми предками, для которых огонь действительно означал огонь и ремесло было ремеслом в самом прямом смысле слова; предками, которые с помощью одних лишь органов чувств, без какого-либо процеживания сквозь разум, не угадывали-подразумевали, но видели в яростно клубящейся грозовой туче взлохмаченного гневного Зевса; не верили, что видят, а действительно видели в блистающей молнии выкованный Гефестом перун Зевесов и не искали никаких человечьим умом постижимых причинно-следственных связей между поступком Прометея и обрушенным на него наказанием. И однако же в примитивности своей они видели гораздо глубже!

Нет, они не испытывали нужды в легенде о сотворении человека Прометеем, да и не стали бы отделять таким способом человека от животных, в которых еще почитали своих непосредственных предков. (Следовательно, видели в животном мире нечто, много-много тысячелетий спустя с превеликими трудностями подтвержденное наукой. Как и в богах своих видели что-то такое, к чему наука начинает подступаться только сейчас.) Относительно же сотворения мира они без всяких ухищрений угадали то, что выразила некогда, у начал нашего летосчисления, философия: боги, олицетворяющие явления природы, сами суть эти явления, «причина» же их — либо некий человеческими мерками неизмеримый Мировой Дух, Mens Mundi, — сказать о котором нечего, ибо невыразимо сие человечьим словом, человечьей мыслью, — либо, что практически то же самое, Закон Материи, Natura Naturans. Поэтому примем к сведению: по сравнению с интуицией давних-давних наших предков и наш разум еще не приблизился существенно к некоторым особо отдаленным истинам.