Нам следует знать также, коль скоро уж мы решили присмотреться к этой истории поближе, что пресловутый моток ниток вовсе не изобретение Ариадны. Отнюдь нет! Это был самый что ни на есть привычный предмет обихода в доме, простейшая, банальнейшая уловка, ну, как в наши дни — ключ, подсунутый под половичок у двери. Сейчас поясню для тех, кто, может быть, не сразу уловил мою мысль (очень уж привычно звучит, не правда ли, — «нить Ариадны»!). Итак: для нас и вообще для всех посторонних Минотавр — чудовище. Но для семьи, как ни верти, он все-таки член семьи. Коль скоро Пасифаю не прикончили сразу после ее скотства с быком. Ибо, с каким бы пониманием, с каким бы либерализмом (все же недопустимым!) ни относились мы к сексуальной свободе, к различным в этой области аберрациям — и особенно, когда речь идет о женщинах, да притом о деле столь давнем, — но то, что сотворила Пасифая, все-таки есть скотство. С любой точки зрения. Скотство по отношению к Миносу, который слыл, судя по самым различным источникам, исключительно порядочным, умным и справедливым правителем. Скотство по отношению к семье: мать двух прелестных детей, к тому же девочек! Скотство даже по отношению к быку: как мы знаем, ненасытная тварь (просто не могу охарактеризовать эту даму иначе) спряталась в выдолбленной из дерева корове, иными словами, надула также беднягу быка, этого, хотя и дурного нравом, но, по сути дела, чистого помыслами исполина! Повторяю, если Пасифаю все же не забили насмерть, если, напротив, позволили произвести на свет плод отвратительного прелюбодеяния — получеловека с бычьей головой, — тогда уж, верно, уразумели и то, что сам-то этот несчастный в деле сем неповинен и, пусть укрытый от злых людских глаз в лабиринте, он тем не менее — член семьи, сводный брат царских дочерей; одним словом, за ним надо присматривать, обихаживать, кормить его, наконец.