II

Наутро мы всей семьей пешком отправились на станцию Талька — до нее от Теребут рукой подать, — и успели как раз к утреннему поезду. В тот же день я встретился с Бурьяном, а Бурьян тотчас же потащил меня к

тогдашнему главному редактору альманаха Евгению Василенку, которого я с самого начала стал звать по имени-отчеству. Позже, когда мы проработали вместе с полгода, он однажды с досадой заметил:

— Что ты все Евгений Петрович, Евгений Петрович... Зови меня просто Женей.

Не получилось. Мешала привычка.

Оказалось, моя кандидатура была обсуждена «заинтересованными лицами» со всех сторон еще до того, как Бурьян дал телеграмму, и разговор с Василенком был короткий. Он спросил, согласен ли я пойти на эту должность. Я сказал, что согласен.

— Тогда садись и пиши заявление!

— Но сначала надо уволиться из «Колхозной правды», — возразил я.

— Хорошо, улаживай дела с Фесько и сразу сюда, — согласился Василенок.

Но вот тут-то и произошла заминка. Фесько, что называется, ни в какую. Видя мое упрямство, он прибег к испытанной тактике: «Хочешь, я сделаю тебя заместителем редактора газеты?» Нет, эта должность меня не прельщала. Да я уже и настроился на другую волну.

Вопрос окончательно решился в соответствующей инстанции. Фесько пришлось отступить. Вот тогда-то я сел и написал сразу два заявления: одно — об увольнении, другое — с просьбой принять меня на должность ответственного секретаря альманаха «Советская Отчизна». Уволен я был с 1 сентября 1959 года, а зачислен — с 25 августа того же года. Целых пять дней я сидел на двух стульях. Впрочем, в газете я в эти дни если и появлялся, то на час-два, не больше. Все мои интересы и все мое внимание были теперь сосредоточены на альманахе. Тем более, подписав приказ о назначении меня ответственным секретарем, Василенок тотчас же ушел в отпуск. А надо было готовить и сдавать в набор очередной номер. А запаса никакого — все со стола и в типографию...