Я выпила половину пива и в мрачном настроении подошла к окну гостиной. Раздвинув занавески, я уставилась на парковку. Моя «мазда» исчезла. Ленни рано управился. Ничего удивительного, но, тем не менее, это встало у меня поперек горла. Я официально стала тунеядкой.

И как будто этого было мало, чтобы впасть в депрессию, вчера, расслабившись где-то на середине десерта, я дала обещание матушке, что повидаюсь с Винни.

Я затащила себя в душ и, спотыкаясь, вышла оттуда через полчаса в утомленном слезливом настроении. Впихнув себя в колготки и костюм, я приготовилась исполнить свой дочерний долг.

Мой хомячок Рекс все еще спал в своей клетке в банке из-под супа на кухонной стойке. Я положила несколько кусочком еды в его чашку и почмокала губами. Рекс открыл черные глазки и моргнул. Он подергал усами, хорошо принюхался и забраковал кусочки. Не могу его осуждать. Я постаралась оставить их на завтрак еще вчера, привлекательными их нельзя было назвать.

Закрыв квартиру, я прошла три квартала вниз по Сент Джеймс до «Голубой Ленты», прокатного пункта автомобилей. На переднем плане стоял «шевроле нова» за пятьсот долларов и умолял его купить. Ржавый кузов и бесчисленные следы аварий с трудом позволяли признать «нову» за машину, не говоря уже о классе «шевроле», но «Голубая Лента» была готова продать сие чудовище за мой телевизор или видео. Я добавила кухонный комбайн и микроволновку, и они оплатили мою регистрацию и налоги.

Я вывела «нову» со стоянки и направилась прямо к Винни. Втиснувшись в парковку на углу пересечения Гамильтон и Олден авеню, я извлекла ключ из гнезда зажигания и подождала, пока машина заглохнет.