Лишь после того как Цинь И успокоился, Ли Цзянь закрыл папку, подошел к Цинь И и сел напротив него.
— Вы приезжий? — окинув Цинь И внимательным взглядом, спросил Ли Цзянь.
— Да. Я приехал на совещание из Нанкина, оно закончилось только сегодня, и я уж собрался вечером уехать, но непредвиденное обстоятельство... Я хотел бы рассказать вам об одном важном деле...
И он рассказал о своей встрече и обо всем остальном. Ли Цзянь слушал внимательно, один или два раза задал вопрос. Напоследок Цинь И сказал:
— Вот уж никогда не думал, что придется такое говорить о моем, да, да, о моем ученике. А он все время притворялся таким добрым, таким честным, я считал его молодым патриотом. Кто знал, что он был прихвостнем японских шпионов! Тогда партийная организация нашей школы понесла серьезный урон, почти все товарищи были арестованы, каждому из нас пришлось перенести лютые пытки, меня тоже избивали до полусмерти. Потом военный суд приговорил меня к смерти. К счастью, вскоре война победоносно закончилась и благодаря партии я был освобожден. По выходе из тюрьмы я всячески старался узнать местопребывание этого шпиона, но так и не нашел его. Вот уж не думал, что он скрывается здесь. Ли Цзянь, внимательно выслушав его рассказ, спросил:
— Вы не обознались, товарищ Цинь И?
— Это невозможно! Ведь я знал его в течение нескольких лет, я бы узнал даже тень его!
— Какова его внешность?
— Квадратное лицо, большие уши, над левым углом рта темное родимое пятно с горошину, волосы причесывает на косой пробор, среднего роста, сейчас ему лет тридцать, одет в синюю форменную куртку, нижняя часть тела была не видна.
— Хорошо. Может быть, припомните что-нибудь еще?
— Нет, это все.
Самоубийство начальника секретной части
Десять часов утра. В то время как Ли Цзянь слушал доклад своего помощника Сунь Вэя о деле Шао Юня, зазвонил телефон.