— Кто же начальником у тебя? — спросил Новосильский.
— Преславный кругосветный мореходец! Угадаешь?..
— Не берусь! Мало ли у нас командиров достойных!..
— Командовать шлюпом «Мирный» будет наш начальник на «Памяти Евстафия»…
— Михаил Петрович?
— Он самый!.. Вот что, Павел: иди к нему, проси, чтобы тебя зачислили.
— Бог знает чего ты ещё надумаешь! Ну как это я вдруг?..
— Да ведь он тебя отличал, помнит! Право, сходи, не упускай случая. Под лежачий камень и вода не течет…
Все эти дни Павел Михайлович пребывал в нерешимости. А если осмелиться и в самом деле итти к Лазареву, попытать счастья? Или лучше посоветоваться с отцом, он знает Михаила Петровича… Осерчает батюшка, не любит он этих протекций…
Против ожидания старик Новосильский благосклонно отнесся к намерениям сына.
— Наслышан я об экспедиции в южные моря, — сказал отставной офицер, потерявший руку в морском сражении. — Дело большое задумано! Говоришь, шлюпы «Восток» и «Мирный» снаряжаются? Ежели сию дивизию Беллинсгаузен с Лазаревым поведут, славно будет! Отменные командиры, искусные и смелые… Так ты, Павел, на «Мирный» хочешь проситься?
— Да, батюшка…
— А сочинение капитана Кука знаешь? Читал?
— Н-нет… В корпусе географ об оном сказывал…
— Прочти, непременно прочти, как сей мореход землю неведомую искал — Южный материк. Ежели есть оная земля, статься может, и сыщут её моряки наши… Благословляю тебя, сын, на подвиг. Михайле Петровичу напишу. Верю — не посрамишь имени Новосильских.