— А вы, Жан, расскажите господину и госпоже Фронсак все, что сейчас сообщили мне. Сегодня вечером я увижусь с ними, потому что у нас гость. Еще раз искренне благодарю вас за то, что согласились совершить такое трудное путешествие.

Сообразив, что пора уходить, Гофреди и Байоль встали, подобрали плащи. Гофреди со вздохом натянул сапоги, застегнул перевязь с болтавшейся на ней шпагой, и, приготовившись ко встрече с непогодой, оба вышли, плотно прикрыв за собой дверь.

Луи вновь остался один на один со своими мыслями, которые снова начали разбегаться. Он удобно устроился в кресле и начал неудержимо погружаться в сон. Он уже почти заснул, когда раздался такой грохот, что дом задрожал, а Луи буквально вылетел из кресла.

Удар грома — а это был именно раскат грома, причем неслыханной силы — заставил Луи броситься к окну. С исполосованного молниями неба стеной сыпался град. Градины так сильно барабанили по крышам, что казалось, город подвергся массированному обстрелу. Луи отшатнулся от окна. Крупные градины разбивали черепицы на крышах, и осколки с шумом падали вниз. Улицы покрылись сверкающими льдинками. Некоторые особенно крупные градины с металлическим шумом ударяли в оконные стекла. Капризные порывы ветра швыряли кусочки льда то в одно окно, то в другое, выбивая звонкую барабанную дробь. Разбушевавшаяся стихия не пощадила и окно Луи: горсть ледяной картечи разбила два или три стеклянных квадрата и, обрушившись на один из стоявших на полу глиняных кувшинов, где хранились запасы воды, расколола его. В испуге Луи шарахнулся в сторону. Но стихия бушевала недолго: внезапно град прекратился, небо просветлело и ветер стих.

Достав из сундука несколько тряпок, Луи, как сумел, заткнул ими пробитые в окне дыры. Подбирая осколки кувшина, по форме и размерам напоминавшего человеческую голову, он неожиданно обнаружил, что кроме валявшихся черепков на полу больше ничего нет.