
Размышляя о ходивших по городу слухах, Луи неожиданно осознал, что никто больше не говорит о Мазарини, молодом итальянском кардинале, которого недруги считали глупым, трусливым и неотесанным, а поклонники, наоборот, веселым, образованным, искренним и энергичным.
Молодой человек, неоднократно встречавшийся с кардиналом, причем в последний раз всего дней пять назад, когда Мазарини явился в контору его отца лично вручить Луи дворянскую грамоту, давно уже разглядел за внешней скромностью сына сицилийского интенданта безмерные амбиции, связанные не только с собственным возвышением, но и с возвышением Франции. Под внешней мягкостью Мазарини, слывшего трусливым и слабодушным, Луи чувствовал железную волю и беспримерную отвагу. Приветливое лицо и обходительные манеры кардинала скрывали изворотливый ум и необычайную проницательность.
Луи понял, что воспитанник Великого Сатрапа, новый кардинал является полной противоположностью своему учителю. Жестокий дю Плесси выбрал роль палача; изворотливый Мазарини предпочитал торговаться. Ришелье часто упрекал своего протеже в излишнем миролюбии и даже презирал его за это, но Луи с радостью служил итальянцу, а с недавних пор и искренне им восхищался.
Однако, полагая, что, будучи ставленником прежнего министра, Мазарини вряд ли переживет своего покровителя как политическая фигура, он заранее сожалел о его уходе, тем более что ходили слухи об отъезде кардинала в Рим.
Луи не сомневался, что теперь, когда Франция и французы совершенно разорены, стране просто необходимо правление такого человека, как Мазарини! Вчера мать сообщила ему, что стоимость зерна возросла вдвое! То тут, то там вспыхивали народные бунты. Отец говорил, что государство истратило свои доходы за четыре года вперед и простыми мерами уже ничего не исправишь: нужно принимать радикальные решения. Богатства сосредоточились в руках откупщиков, финансистов, ссужавших деньги королю в обмен на право взимания налогов и пошлин, а налоги, соответственно, становились все более многочисленными, обременительными и несправедливыми.
