— Равные? — возбужденно повторил студент. — Ничуть не бывало! Жизнь человеческая — это драгоценность. Помните, может быть, как какой-то поэт сказал:
Стихи прозвучали мелодично и красиво. Лицо студента было поднято к небу, и заходящее солнце красиво осветило его худое, выразительное лицо, большие темные глаза и еще почти детские, чистые линии губ под пробившимися черными усиками. Суровый рабочий с улыбкой похлопал его по плечу.
— Эге, дружище, да вы, видно, совсем поэт и романтик! Это в нашей большевистской стране теперь совсем не в моде.
— В большевистской стране? — переспросил немного смущенный студент. — Да вы не путайте, товарищ. Режим у нас большевистский, а страна как была, так и осталась русская.
— Дело не в режиме и стране. Дело в установках нашего времени. А установки эти большевистские, материалистические, безжалостные…
— А как это вы понимаете — «большевистские установки»?
— Как? А без всякой лирики. Реально, просто и, главное, целесообразно… Вот, скажем… — Рабочий задумался на секунду, но потом, что-то вспомнив, продолжал. — Вот, к примеру, — борьба с проституцией. На Западе церемонятся, сюсюкают, возятся. А у нас: несколько лет тому назад ГПУ сделало в Москве повальную облаву и до 4 000 проституток, то есть, существ явно ненужных и вредных для социалистического общества посадило в вагоны и послало на Соловки. Вот и все.
— Как так «все»? — с недоумением спросил юноша. — Как это понимать?
— А очень просто — там они за пару лет вымерли все до единой. Или возьмите недавний закон о расстреле рецидивистов-беспризорников, начиная с 12-летнего возраста. Это ведь все балласт, отсев народный. Конечно, проще было бы их всех расстрелять и без Соловков и без суда. Но зачем же Запад с его «чуткой моралью» раздражать?.. Как ни говори, — «суд», «порядок»… Видите, как все просто и ясно. Это вот и называется большевистским подходом к делу.