— Скоро, видать, и ахнут… А не покалечат кого? Не… До нас не достанет, — раздавалось среди собравшихся.

На последнее — успокоительное — замечание сзади раздался уверенный молодой голос.

— Ясно, сюда не донесет! Там все рассчитано: только-только стены дрогнут и завалятся. Классически! Нужно ведь только купол этот проклятущий наземь сбить. На нем, говорят, золота наворочено, — прямо можно в Германии революцию сделать или испанцев выручить. За зря только народное богатство наверху гибнет.

Говорил молодой парень, веснушчатый и загорелый, с «полит-зачесом» а-ля Карла Марла, с круглым, полным самоуверенности и задора лицом. Около него стоял знакомый уже нам черноволосый студент.

— Сам ты проклятущий, — огрызнулась на его слова из толпы какая-то старуха.

— А ты чего, старая кляча, хайло раззявила? — грубо оборвал ее парень. — Помирать давно пора, а туда же лезешь…

— Я еще тебя, сукина сына, переживу… А только, как ты смеешь храм-то наш святой так хаять?

— Ежели он святой, так почему ангелы сверху не прилетят его спасать? — насмешливо откликнулся тот и оглянулся на своих спутников. К его удивлению, приятели — двое юношей и девушка — не поддержали его шутки.

— Брось, Петька, — вполголоса заметил один из них. — Верят

— ну и пусть себе. Не задирайся. Еще неприятностей наберешься.

Веснушчатый парень, на рубашке которого краснел значок КИМ-а

— Наплевать! Хотя, собственно, и верно: ни в рай, ни в коммуну за волосы не тащат. Если есть в печенке такой бзик

— в Бога веровать — ну и пусть.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — недовольно зашипела на товарища девушка. Светло-голубые глаза с суровым упреком взглянули на комсомольца. Тонкие брови под синим беретом нахмурились.