Самолет качнул крыльями – то ли порыв ветра, то ли дрогнул штурвал в руках пилота.

– Что скажу. Затея серьезная, но реальная. Дело-то не столько в самолетах, сколько в людях, в летчиках, а летчиков хороших у нас много.

Голос Деда неожиданно ожесточился:

– Даже слишком много, прореживать приходится.

– Ну-ну, опять тебя понесло? – голос пассажира разительно изменился, и теперь с пилотом говорил не бизнесмен Лев Сергеевич, и даже не вор в законе Кот Шатурский, а просто Лева – старый приятель, знающий и понимающий заскоки своего друга. – Да брось ты про старое! Я ж тебе верю, и ребята верят, а это главное!

– Нет, Лева, боюсь, уже не брошу Я ведь сам себе иногда не верю: может, и правда не сбивал я никаких бомбардировщиков, и вообще под Ханоем не был? Как по документам написано, так и есть, а все остальное во сне приснилось… Ведь тот МИ-6, который меня с разбитого аэродрома на полосу в Фан-Ду перетащил, со второго рейса так и не вернулся! Кто подтвердит? Никто! По всем бумажкам я остался там и до Ханоя дойти не мог. И про сбитый Б-52 наврал, что и разоблачил замполит наш доблестный…

– Вить, да успокойся ты. А то прилетим – опять руки зачешутся. А кого бить-то? Замполитов у нас нет! Меня, что ли?

– Да брось, – отмахнулся пилот и развернул самолетик вдоль Москвы-реки. – А знаешь, чего я хочу? На одном из этих твоих самолетов – туда. Там ведь штатовцы беспредел в небе творят, вот и сквитаемся.

– Ты че, мужик? – теперь с пилотом говорил Кот Шатурский, «авторитет». – Платят, что ли, мало?

– При чем тут «платят»? Ты мне платишь хорошо, только куда мне копить? Жена еще тогда ушла, детей нет, родителей похоронил. Не в деньгах дело, Лева, во мне самом, понимаешь? А контракт этот – хочешь на фирму тебе буду перечислять?

– Ой, обрадовал. Разжирею я на твоих грошах. Но ты бабками-то не кидайся! Деньги, особенно если за дело платят, уважать надо, через это и себя уважаешь.