– И даже почерк не его. Буквы крупные и кривые. Лео писал тонко и изящно.

Отшельник последний раз повернул пергамент к огню. Буквы окружала овальная рамка, но тусклый свет не позволял разглядеть тонкостей узора. Лео не стал бы требовать непременной доставки пустого послания, однако прочтя письмо, Конрад невольно согласился с мнением странствующих братьев.

Он бросил пергамент на стол, позволив ему снова свернуться в трубочку. Быть может, пустословие одряхлевшего старца? Но в голове Лео хранилась не одна тайна. Приняв во внимание незнакомый почерк, можно даже предположить, что письмо подделано Бонавентурой, но с какой целью? Однако мальчик явился из Сакро Конвенто, главной обители ордена, и одного этого было довольно, чтобы наполнить Конрада опасениями.

– Давай-ка накормим тебя и уложим спать, – предложил он наконец. – Ты проделал утомительный путь.

Ночью он сможет поразмыслить над письмом в надежде, что рассвет прояснит его разум.

Он наполнил из котелка две деревянные миски. Тем временем Фабиано медленно расчесывал пятерней черные пряди, отчего они встали дыбом, как ежовые иголки.

– Вам жаль было с ней расставаться? – спросил он наконец.

Но Конрад не собирался бередить старую рану. Он приложил палец к губам.

– За едой нам следует соблюдать молчание, маленький брат. Наш основатель наставлял братьев хранить молчание с вечера до рассвета. Для одного дня разговоров уже достаточно.

Лео, хитрый ублюдок, знал с самого начала. Все эти сорок пять лет просидел на тайне, как наседка на яйцах, так мог бы теперь унести ее с собой в могилу, как порядочный человек. Но нет, понадобилось передать свою протухшую кладку такому же мятежному отшельнику.

Фра Иллюминато прихлопнул севшего на руку комара и пожалел, что нельзя так же просто избавиться от отшельника. Придержав ослика, он промокнул лоб рукавом. Даже октябрьское солнце высасывает у путника силы, особенно если путник не первой молодости. После смерти Лео он последний из поколения братьев, знавших святого Франциска при жизни.