– Какую истину?

– Истинную историю братства миноритов после смерти святого Франциска. Как ни печально, наш орден стал подобен чудовищному грифону. Наполовину орел, он расправляет крылья святости и ревностного служения. Я мог бы назвать десятки братьев, вознесшихся на этих крыльях. Но другая половина его львиная и скрывает когти жестокости и несправедливости. Лео был свидетелем тому, что пришлось вынести братьям, оставшимся верными уставу. Эли-ас, став генералом ордена, многих из них заключил в тюрьму и подверг пыткам, и даже лишил жизни брата Цезаря Спирского; Кресчентиус же, пришедший вслед за Элиасом, рассеял их партию. Иных он послал на мученичество в Малую Армению. Бонавентура...

– Но ведь фра Элиас построил базилику! – перебила Амата, – и целый свет стекается в Ассизи, чтобы увидеть ее!

Конрад медленно выдохнул и напомнил себе о добродетели терпения. Как видно, эта Амата мало что знала о расколе ордена. Ей многому следовало бы научиться, прежде чем она сумеет оказать обещанную Лео помощь. Конрад заговорил снисходительно, как школьный учитель:

– Хотя Элиас был из всех братьев, кроме Лео, наиболее близок святому Франциску, он не постиг главного в жизни основателя. Франциск в своем смирении просил похоронить его за городской стеной, на Колле д'Инферно, куда вывозят городские отбросы и тела казненных преступников. И что же сделал Элиас? По его настоянию весь склон холма был пожертвован ордену – ордену, который ничем не владел при жизни своего основателя, – и он выстроил там самую величественную базилику христианского мира – колоссальный мавзолей для того, кого в народе звали il Poverello – Беднячок Божий! Вот до чего скудно было его понимание!

Амата оживилась.

– Да, и я знаю про Колле д'Инферно! – воскликнула она. – Мой дедушка Капитанио был среди тех, кто отдал склон брату Элиасу.