— Я помню все виды смерти! — тихо ответил Курыбай.

— Моя любимая дочь Гаиф-Жамал приболела в последние дни…

Палач молча кивнул головой.

Через три дня люди в ставке узнали, что дочь хана Гаиф-Жамал найдена в степи с торчавшей в груди стрелой. Все знали, чьих рук это дело, и удивленно покачивали головами. Никто не посмел рта открыть, но в степи уже от аула к аулу летел слух об этом…

С высокой торжественностью, как и положено, была похоронена Гаиф-Жамал. Недельные поминки справлялись по ней. А потом хан снова позвал к себе Курыбая.

— Ты знаешь, что на поминки нашей любимой дочери приехал султан Джаныбек? — спросил хан.

— Знаю.

— Завтра мы едем с ним на охоту. Однако, кажется мне, что и у славного султана не все в порядке со здоровьем. Как бы не случилось с ним чего-нибудь…

— Все может случиться, — ответил Курыбай.

— И помни, что султан не девушка. Он дерево одной рукой вырывает, так что с тобой должны быть надежные люди…

Курыбай испугался этого приказания. Сам Абулхаир может убрать потом палача как неприятного свидетеля. Такие случаи уже бывали с ханскими слугами.

— Все султаны знают, что значит, когда я выхожу на ханскую охоту, — заметил палач. — Не лучше ли, мой повелитель, поехать на этот раз моему младшему брату Сарыбаю? Рука его тверда, а в сердце тоска по настоящему делу…

Абулхаир даже засмеялся про себя примитивному и беспощадному коварству своего раба. Спасая шкуру, тот родного брата подставляет под удар, как самый настоящий чингизид.

— Пусть будет по-твоему! — сказал Абулхаир. — Но только проследи за всем и самолично поговори с братом…

Как ни странно, но один лишь султан Джаныбек не догадывался о подлинной причине смерти Гаиф-Жамал. По молодости и неопытности ему и в голову не пришло, что она убита по приказанию отца, тем более что все время пребывания его в ханской ставке Абулхаир окружал его заботой и выказывал на этот раз особые знаки внимания. Он не прислушался к предостережению Керея…