— Болгаркой?

— Не имею понятия… Национальностью этого пыточного инструмента я не поинтересовался. Я продолжал молчать… Тогда меня очень по-деловому подвесили на крюк, точь-в-точь как на здешней бойне, и стали жечь паяльной лампой. Обуглили сперва подмышки, затем соски, задний проход и половые органы. Когда стало ясно, что от меня ничего не добиться, мне сказали, что я жареный козёл, прикрутили меня проволокой к мертвецким носилкам и сожгли живьём в печи крематория. Было очень больно и обидно…

— Ну больно, это понятно, а обида здесь причём?

— За державу обидно, дорогой Цунареф! Эти паскудные людишки имеют свинство называть себя государственными… Да они просто используют государство как кувалду, чтобы крушить частный бизнес, а потом растаскивают обломки по своим личным оффшорным закромам. Абсурд!

— А что было дальше, уважаемый Царандой?

— А дальше я совершенно неожиданно для себя очнулся здесь, на мясокомбинате в роли любимца местных работников и невольного соучастника систематических массовых убийств. Во всём этом деле, дорогой Цунареф, есть один положительный момент: здесь умеют убивают быстро и почти безболезненно.

Винторогий козёл хотел что-то ответить, но тут Царандой энергично кивнул в сторону громкоговорителя, прошептав:

— Послушайте, это касается непосредственно нас!

Цунареф осёкся на полуслове и прислушался.

— … В современной технологии мясопереработки решающим фактором является избежание стресса у животных перед убоем.