— Так они небось не один год за ним ходили… А сколько там на твоих золотых?

— Половина ржавчины. Пал-пятого, кароче… Через пятнадцать минут на собрание надо иттить.

— Ты когда-нибудь видал, Митяй, как козлы дерутся?

— А то! Конечно видал. Они — рогами. Бараны — те лбами шибаются, только треск стоит. А козлы — рогами. Слышь, Лёха, а давай энтого с нашим стравим.

— Во, точняк! Ща мы его сюды… пускай подерутся, а мы позырим!

Рабочие, не торопясь, прошли через загон и коридор и скрылись в цеху, со скрежетом отодвинув створку ворот. Довольно скоро они вернулись по тому же коридору обратно в загон, подталкивая перед собой крупного безоарового козла белой масти с едва заметным кремовым отливом. Митяй с Лёхой остались у ограды, а козёл прошествовал вглубь загона. Подойдя к лежащему приезжему соплеменнику, он деликатно тронул его точёным копытом. Овечий пастырь живо поднялся на ноги, оглянулся и приосанился. Безоаровый козёл тоже принял официальный вид и подчёркнуто вежливо произнёс на парнокопытном языке:

— Разрешите представиться. Я работаю в Мервинском мясоперерабатывающем предприятии, где вы сейчас находитесь, в должности проводника. Царандой пятый ака Провокатор, к вашим услугам.

— Очень приятно! — отозвался винторогий патриарх с неуловимо тонкой усмешкой в голосе. — Алимбек Азизович Искаков, доктор философских наук, член-корреспондент РАН. Шутка, конечно… Этот титул я носил в прошлой жизни. А сейчас… Зовите меня просто Цунареф.

— Какая пикантная неожиданность! А я в прошлой жизни был частным предпринимателем… Выходит, мы с вами оба раньше были такими же прямоходящими как, скажем, вон те двое?

— Прямоходящие, достопочтенный Царандой, бывают весьма разные, как и парнокопытные. Я смею надеяться, что был прямоходящим совсем иного сорта. В каком-то смысле я и тогда гораздо больше походил на себя нынешнего, чем на этих двух несчастных. А могу я поинтересоваться, в чём заключаются ваши обязанности проводника? Кого вы сопровождаете и куда?