Впрочем, тогда для Андрея это не имело никакого значения - ни Гулькино "вундеркиндство", ни сама Гулька, ни какая-либо другая из девчонок. Днями он купался в Сырдарье, вечерами дотемна сидел с парнями в старой тополиной аллее, как и все, курил дешевые сигареты "Памир", бренчал на гитаре... Остальное время, если оно оставалось, готовился к экзаменам в институт. Все равно в какой...
В один из тех летних дней он, по веселому случаю, стал крестным отцом двух своих племяшей: старший брат Андрея, уступая просьбам родителей, покрестил спиногрызов-погодков. Для этого пришлось всей карнавал-процессией съездить в "область" - в Узбекистане не в каждом городе есть православная церковь.
Андрей, будучи, как многие его сверстники, окрещенным еще в беспамятном детстве, и зная об этом, тем не менее считал, что побывал в церкви впервые. Храм не произвел на него благоговейного впечатления. После того сумбурного посещения остались воспоминания об огромных желтых куполах, высоком круглом зале с расписанными стенами, рокочущем священнике, брызгающим на детей водой. Запомнилось, как спешно его обучали креститься, перед тем как отправить в помещение, где через несколько минут предстояло участвовать в торжественной процедуре, как он потом боролся с собой, чтобы не рассмеяться в ответственный момент.
Вечером событие обмывали. Во дворе, под виноградником, стоял по-праздничному накрытый стол. Завели магнитофон. Новоиспеченных пяти-шестилетних христиан наскоро покормили и, запретив - только до конца сегодняшнего дня - снимать пластмассовые нательные крестики на шелковых нитках, выпустили играть на улицу.