Она выскользнула из объятий отца и, полная гордости, что отныне сама себе госпожа, убежала, напевая арию «Cara non dubitare» из «Matrimonio segreto»

— Он, кажется, банкир, — небрежно заметила Эмилия. — Я не люблю финансистов.

— Однако, Эмилия, — возразил барон де Виллен, муж второй сестры мадемуазель де Фонтэн, — вы и судейских не жалуете; таким образом, если вы будете отвергать всех нетитулованных богачей, я, право, не представляю, в каком же классе общества вы выберете себе мужа.

— В особенности, Эмилия, при твоем пристрастии к худобе, — прибавил генерал-лейтенант.

— Я сама знаю, что мне надо, — ответила девушка.

— Сестрице нужно прекрасное имя, прекрасный юноша с прекрасным будущим и вдобавок сто тысяч франков ренты, — сказала баронесса де Фонтэн, — словом, господин де Марсе, например.

— Я уверена, душенька, — возразила Эмилия, — что никогда не выйду замуж так опрометчиво, как вышли многие на моих глазах. Да и вообще я заявляю раз и навсегда, чтобы прекратить все эти споры о замужестве: всякий, кто заговорит со мной о браке, будет отныне личным моим врагом и нарушителем моего покоя.

Тут вмешался дядюшка Эмилии, вице-адмирал, недавно присовокупивший к своим капиталам двадцать тысяч франков ренты в связи с законом о возмещении убытков

— Оставьте же в покое мою бедную Эмилию! Разве вы не видите, что она дожидается совершеннолетия герцога Бордосского

Эта шутка вызвала дружный хохот.

— Берегитесь, как бы я не вышла за вас, старый болтун! — отрезала девушка, последние слова которой, по счастью, были заглушены общим шумом.

— Дети мои, — сказала г-жа де Фонтэн, желая смягчить эту дерзость. — Эмилия, так же как и все вы, попросит совета у своей матери

— О господи, в деле, касающемся меня одной, я буду слушаться только одной себя! — громко отчеканила мадемуазель де Фонтэн.

Взоры всех присутствующих обратились к главе семьи.