Во Всходах они заправили машины, танки и трактора, которые использовались в качестве тягачей для тяжелых орудий. Захватили несколько трофейных грузовиков. На них погрузили бочки и канистры с бензином и соляркой. Мотовилов дал полку отдых – три часа на сон и прием пищи. Через три часа сняли охранение и выдвинулись в сторону Знаменки. Вскоре передовое боевое охранение завязало бой с немецкой колонной, которая двигалась со стороны Знаменки на Всходы, как потом оказалось, с целью блокировать их группу и уничтожить ее, если они не сложат оружие. Пленный унтер-офицер, командир взвода связи, уверенным тоном человека, который не потерял контроля над обстоятельствами, твердил:

– Вы окружены. Русские армии обречены. В плен сдаются полками и дивизиями. Немецкие танки уже под Гжатском и Юхновом и стремительно продвигаются по шоссе в сторону Можайска и Медыни. Ваши армии в «котле»! Сдавайтесь! Я помогу вам. Сейчас ваши позиции будут подвергнуты обстрелу тяжелой артиллерии. Вы обречены.

К полудню они поняли, что немец прав, что они, по всей вероятности, совершили ошибку, взяв направление на Спас-Деменск и Вязьму. Надо было двигаться по Варшавскому шоссе на восток, в сторону Юхнова и Медыни. А ведь именно туда младший лейтенант повел остатки своего батальона. Значит, общее положение он знал лучше. Или меньше верил в благополучный исход.

Начался обстрел. За полчаса, пока длился артналет, они потеряли больше, чем во время боев на Варшавском шоссе и атаки на Всходы. Когда все затихло, их атаковала пехота с пятью легкими танками. Атаку они отбили. Подожгли три танка. Один подбили. К нему тут же поползли саперы, заложили взрывчатку в ходовую и моторную части. Танк разнесло на куски. Но стоять в поле и ожидать очередного артобстрела и новой танковой атаки было, по меньшей мере, бессмысленно.